Kirill Serebrennikov, лишённый театра, труппы и страны, запускает в Берлине десятидневный фестиваль на шести площадках — превращая вынужденный номадизм в архитектурный принцип.
Pop-Kultur в берлинском Kulturbrauerei — фестиваль, который месяцами продюсирует работы, существующие ровно один раз для тех, кто пришёл, и этим отказом конвертироваться в контент остаётся едва ли не самым радикальным жестом, доступным живому событию в 2026 году.
Бывшая насосная станция на Шпрее, ставшая Radialsystem, снова пропускает через себя невидимые потоки: Heroines of Sound 2026 передаёт кураторскую власть японской диаспоре Берлина и спрашивает, что делать фестивалю, который добился того, чтобы его перестали игнорировать.
Двадцать лет фотографии Newton застывали на стенах у того самого вокзала, откуда он бежал от нацистов, — теперь Museum of Photography сносит собственный мемориал и запускает на его месте иммерсивный поток архивов, которые никто раньше не видел.
Амбра из кишечника кашалота, пчёлы в ноздрях скульптуры, птица, которой объясняют систему Линнея: двойной lecture performance Gabriella Hirst и Simon Faithfull в KINDL ставит вопрос не о том, как устроен нечеловеческий мир, а о том, почему наши способы его описать неизбежно ломаются.
В зеркальном зале Ballhaus Berlin, не менявшемся с послевоенных лет, The Velvet Creepers разыгрывают NOCTURNE — квир-кабаре, которое не реконструирует веймарскую эпоху, а пропускает её через тела, которым та эпоха не дала бы сцены.
Десять лет дипломных шрифтов со всего мира переезжают из университетского коридора в берлинский Kulturforum — и 350 гарнитур, чья природа в том, чтобы быть незаметными, впервые требуют, чтобы на них смотрели как на искусство.
В берлинском Bardo Projektraum ежемесячная серия RADAЯ собирает мигрантских FLINTA-артистов, превращающих экспериментальный звук из жеста разнообразия в структурное решение о том, кто получает сцену — и на каких условиях.
Семьдесят фильмов, шесть мировых премьер и упрямая ставка на региональное кино: двадцать второй achtung berlin снова превращает Berlin-Brandenburg в замкнутую вселенную, где город выступает одновременно автором, героем и зрителем.
130 000 исчезнувших в Мексике — и две художницы, которые копали в пустынях вместе с семьями пропавших, открывают в Studio Я при Maxim Gorki Theater спекулятивный бутик одежды «против исчезновения», где ценник и размерная сетка становятся единственным способом заставить смотреть на то, от чего все давно отвернулись.