В сентябре 2023 года Kirill Serebrennikov, к тому моменту уже несколько лет живущий в Берлине после вынужденной эмиграции из России, основал театральную компанию с обманчиво простым названием — Kirill & Friends. Не институцию. Не театр. Компанию друзей. Три года спустя эта компания запускает собственный десятидневный фестиваль в городе, который давно привык принимать изгнанников — от Набокова до Blixa Bargeld, от русских конструктивистов до сирийских поэтов — и встраивать их присутствие в свой культурный ландшафт. Вопрос в том, хватит ли этого импульса, чтобы заполнить шесть площадок и десять дней программы.

Kirill & Friends Berlin Festival пройдёт с 4 по 13 сентября 2026 года и приурочен к 75-летию Berliner Festspiele — уже в этом жесте заложена определённая амбиция. Serebrennikov не просто привозит спектакли — он встраивает себя в историю берлинской фестивальной инфраструктуры, одной из самых плотных и конкурентных в Европе. Фестиваль позиционируется как «новый международный фестивальный формат»

Биографию Serebrennikov'а стоит напомнить — не потому, что она неизвестна, а потому, что без неё фестиваль теряет половину смысла. Родился в Ростове-на-Дону. Самоучкой пришёл в театр и кино. Возглавил Gogol Center в Москве, превратив полузабытый драматический театр в место, где в одном вечере могли столкнуться Rimini Protokoll и русский панк. В 2017-м был обвинён в хищениях и отправлен под домашний арест — то, что широко воспринималось как политическое преследование. Ставил спектакли удалённо, по видеосвязи, пока его команда работала на сцене. Уехал из России. Осел в Берлине. Продолжил работать — в Зальцбурге, в Каннах, в Гамбурге, — набирая скорость, которая выглядит как ответ на годы неподвижности.

Последние несколько лет его карьера движется по нарастающей. В 2025-м The Disappearance of Josef Mengele — экранизация романа Olivier Guez — был показан в Каннах. Сообщения о номинациях фильма на Deutscher Filmpreis В Зальцбурге он открыл новый цикл «Кольца нибелунга» постановкой Das Rheingold и продолжит его Die Walküre в сезоне 2026/27. Для человека, который ещё десять лет назад не мог выйти из своей московской квартиры, масштаб этой траектории — не столько триумф, сколько странная, выворачивающая логику история о том, что может происходить, когда художнику одновременно всё запрещают и всё разрешают.

Но фестиваль — не монография. И здесь начинается самое интересное.

Программа построена вокруг фразы, которую Serebrennikov повторяет как манифест: «Театр — это искусство совместного присутствия». На практике это означает конкретный набор решений. У Kirill & Friends нет собственного здания. Фестиваль рассредоточен по городу: Komische Oper Berlin @ Schillertheater, Deutsches Theater, St. Matthäuskirche, Dock 11 / Eden, кинотеатр Cubix на Alexanderplatz. Serebrennikov отсылает к логике site-specific — не в радикальном смысле, но в смысле города-как-сцены, маршрута, который зритель прокладывает сам.

Открытие 4 сентября — Legende на сцене Schillertheater. Спектакль посвящён жизни Sergey Paradjanov, советского режиссёра, который сам был заключён и подвергался преследованиям. Параллель, которую Serebrennikov, вероятно, не считает нужным проговаривать вслух, потому что она и так оглушительна. Это не просто биографический спектакль — это зеркало, поставленное под углом: чужая история как способ рассказать свою, не произнося слово «я». В том же фойе откроется фотовыставка Faces in Motion — работы Frol Podlesnyi, посвящённые теме перемещения. Далее в программе — Der Schneesturm по Vladimir Sorokin (чья фигура здесь значима отдельно: публичная дискуссия с ним и August Diehl заявлена в расписании), Apocalypse Tomorrow, Die Trauer des Dämons, а также Le Grand Macabre Ligeti — оперная постановка, ранее показанная на других площадках. Все спектакли описаны как «ранее представленные в других городах»

Кинопрограмма обещает фильмы из различных каннских секций, ранее не показанные в Берлине. Показы пройдут в Cubix am Alexanderplatz — мультиплексе, который не первым приходит на ум как площадка для авторского кино. Но, возможно, в этом и есть жест: не искать артхаусный подвал, а занять массовое пространство и переформатировать его изнутри.

Отдельно стоят два воркшопа — по физическому театру и современной музыке, — участники которых отобраны через международный open call. Результаты будут показаны публично. Здесь же — инициатива Ampersand (&) Grant, заявленная как точечная финансовая поддержка художников-мигрантов, развивающих свою практику в Германии. Детали гранта скудны — упоминание в одном пресс-релизе без указания сумм, количества получателей или критериев

Есть соблазн прочитать всё это как идеальный нарратив: гонимый художник строит новый дом в самом свободном городе Европы. Но Берлин 2026-го — уже не совсем тот Берлин. Город, где закрылись или трансформировались десятки клубов и арт-пространств, от Griessmuehle до кластера вокруг Holzmarkt, где аренда давно перестала быть смешной, где политический климат сместился вправо. Фраза Serebrennikov'а о Берлине как «одном из немногих городов, где ещё можно вообразить что-то новое» звучит одновременно искренне и чуть старомодно — как будто он описывает город, в который приехал, а не город, в котором живёт.

И всё же именно отсутствие собственного здания — то, что обычно воспринимается как слабость, — может оказаться точным диагнозом. Когда Volksbühne переживает очередной кризис идентичности, когда Schaubühne всё чаще критикуют за герметичность, фестивальные форматы, способные собрать интернациональное сообщество без привязки к одной сцене, выглядят всё более адекватным ответом. Kirill & Friends — компания, буквально построенная на перемещении, — превращает номадизм из вынужденного обстоятельства в метод.

Десять дней, шесть площадок, спектакли на нескольких языках, каннское кино в мультиплексе, Vladimir Sorokin в дискуссии, воркшопы с неизвестными художниками. Это или слишком много для инаугурационного фестиваля — или ровно столько, сколько нужно, чтобы заявить о себе как о чём-то, что не помещается в одно определение. Трудно сказать заранее, станет ли это живым организмом или красивым каталогом. Но сама архитектура проекта говорит о режиссёре, который отказывается выбирать между масштабом и уязвимостью — и именно в этом отказе, возможно, и заключён его метод.