В южном Алжире, на краю Сахары, стоит город Tamanrasset. Он редко появляется в западных новостных лентах — разве что в контексте миграции и вооружённых конфликтов. Но именно оттуда, из крупнейшего поселения туарегов, уже два десятилетия раздаётся гитарный звук, который ставит конкретный вопрос: что происходит, когда музыканты с глобальной периферии перестают ждать, пока индустрия их заметит, и строят собственную инфраструктуру. 15 апреля Imarhan привезут этот звук в Gretchen.

Imarhan — квинтет, существующий с 2006 года: вокалист Sadam (Iyad Moussa Ben Abderahmane), басист Tahar Khaldi, гитаристы Hicham Bouhasse и Abdelkader Ourzig, перкуссионист Haiballah Akhamouk. Название группы на языке тамашек означает «те, кто мне дорог» — и это не лирическая виньетка, а программное заявление. Их музыка — семейное дело в буквальном смысле: группа выросла из той же тамарассетской сцены, что и Tinariwen, и связи между ними — музыкальные, поколенческие, общинные — определяют саму ткань assouf, туарегского пустынного блюза. [~Западная пресса неизменно упоминает эту связь — The Guardian, Chicago Reader, The Quietus — хотя конкретные детали варьируются от источника к источнику~].

Эта связь — не просто генеалогическая справка. Она обнажает структурную проблему, которую Imarhan пытаются решить. Tinariwen добились международного признания только в 2000-х, спустя десятилетия после формирования. На протяжении поколений звук assouf — рождённый в изгнании и сопротивлении — просачивался наружу, но сами туарегские музыканты оставались на периферии индустрии, зависимые от структур глобального севера, лишённые экономической и творческой автономии. Imarhan ответили на это не манифестом, а строительством. В Tamanrasset они основали Aboogi Studios — собственное пространство для записи, названное в честь традиционного типа жилища. Студия стала не только рабочим инструментом, но и точкой притяжения: туда стали приходить молодые женщины-музыканты, чтобы впервые в жизни увидеть студию и попробовать записаться. [~Sadam неоднократно говорил в интервью о том, что подавляющее большинство традиционной туарегской музыки создано женщинами, но за последнее десятилетие найти певиц стало крайне трудно — эту тему я нашёл в нескольких источниках, хотя точные формулировки различаются~].

Aboogi Studios оказалась ценна и для другой, незапланированной цели. [~По ряду источников, именно там были сделаны одни из последних записей Mohamed Ag Itlale (Japonais) — поэта и гитариста, связанного с ранней историей Tinariwen. Japonais передавал Imarhan песни, которые хотел зафиксировать; он умер в 2021 году. Детали этой истории я не смог полностью верифицировать~]. Если это так, то речь идёт уже не о коллаборации, а об акте культурной передачи — устная традиция, зафиксированная на плёнку в тот момент, когда она рисковала исчезнуть.

Новый альбом Imarhan — «Essam» на City Slang — продолжает линию, намеченную на «Aboogi»: расширение звуковой палитры за пределы гитарного desert blues. На предыдущих записях группа уже вплетала фанк, психоделию, джаз; на «Aboogi» появились коллаборации с Gruff Rhys из Super Furry Animals (который пел на валлийском) и суданской певицей Sulafa Elyas (на арабском). Imarhan не «ассимилируются» в западный рок — как сами музыканты говорят, речь идёт о культурном обмене, а не о встраивании. Они предлагают обмен на своих условиях, из своей студии, на своём языке тамашек.

На сцене Gretchen это будет звучать конкретно: гипнотические гитарные рифы, наслоенные друг на друга, call-and-response вокал, ритмическая основа, которая раскачивается и затягивает. Hicham Bouhasse переключается между гитарой, ударными и традиционной перкуссией с энергией, которую один рецензент назвал «вихревой». [~Описания их живых выступлений в прессе удивительно единодушны: ощущение, которое аудитория считывает как одновременно архаичное и абсолютно современное~].

Gretchen — площадка, которая делает этот концерт чем-то большим, чем гастрольная остановка. Клуб в бывших конюшнях Прусского 1-го гвардейского драгунского полка 1854 года постройки — одно из немногих мест в Берлине, где музыка из-за пределов западного канона не упаковывается в снисходительную рамку «этнического экзотизма». Gretchen видел drum'n'bass, авангардную электронику, afrobeats, джаз — и для Imarhan, записывающихся на берлинском City Slang с самого начала, это не чужая территория, а логичная точка на карте.

Музыка, рождённая опытом номадизма, политического вытеснения и пересечения границ, звучит в Европе, которая свои границы всё жёстче закрывает. Imarhan поют о доме, который нельзя зафиксировать на карте, — о доме как сети связей между людьми, как об устной традиции, передаваемой через поколения. Aboogi Studios в Tamanrasset — это попытка создать физическую точку для этого дома. Концерт в Kreuzberg — напоминание о том, что звук путешествует свободнее, чем люди.

Новое поколение туарегских музыкантов — Mdou Moctar, Tamikrest, Bombino, Kel Assouf — уже доказало, что desert blues не музейный экспонат, а живая, мутирующая форма. Imarhan в этом ряду занимают особое место: они строят инфраструктуру. Не только альбомы — студию. Не только концерты — пространство, куда приходят молодые певицы, которых раньше некому было записать. Это упорная работа, которая не попадает в заголовки — но без которой следующий великий туарегский альбом останется незаписанным.