Между 1957 и 1990 годами в Албании было снято около двухсот пятидесяти фильмов. Поражает не масштаб — поражает контекст. Страна, которую Enver Hoxha герметично запечатал от всего мира — не только от Запада, но и от собственных коммунистических союзников, — щедро инвестировала в киностудию Kinostudio, основанную в 1952-м. Кино было инструментом государства, пропагандистской машиной, и одновременно — единственным окном, через которое иногда проскальзывало что-то человеческое. Спустя десятилетия это кинонаследие остаётся одним из наименее изученных в Европе. Albanian Film Festival, который пройдёт в Берлине с 5 по 9 марта 2026 года, — первый фестиваль такого рода в немецкой столице — пытается это исправить.

Фестиваль задуман как платформа для примерно двадцати фильмов — полнометражных, документальных и короткометражных, объединяющих голоса из самой Албании, Косово, Северной Македонии и диаспоры. Площадкой выбран Acud Kino — камерное пространство в Mitte, органически вписанное в берлинскую сеть независимого кинопоказа. Не пафосный зал, а место, где проекции соразмерны фильмам, которые редко получают широкий экран.

Чтобы понять, зачем этот фестиваль нужен именно сейчас, стоит оглянуться на три с лишним десятилетия после падения режима Hoxha. Десятилетия, в которые Албания была сконцентрирована на экономическом выживании, а кинокультура оказалась в зоне запустения — на аппарате жизнеобеспечения, главным образом благодаря французскому фонду Fonds Sud (ныне Aide aux cinémas du monde), поддерживающему кинематографии стран с ограниченными ресурсами. Но параллельно шло медленное, упрямое восхождение. В начале 2000-х Gjergj Xhuvani привёз «Slogans» — яростную деконструкцию пропагандистской машины Hoxha — на Cannes. Каждый такой прорыв был не просто успехом одного режиссёра — это было доказательство того, что целая кинематография существует и требует быть увиденной.

Режиссёры, определяющие сегодняшний албанский кинематограф, — это, как правило, люди с разломанными биографиями. Bujar Alimani — родился в 1969-м в Patos, эмигрировал в Грецию в 1992-м, теперь работает в Нью-Йорке. Его дебют «Amnesty» получил приз C.I.C.A.E. в программе Forum на Berlinale 2011 года, а «The Delegation» взял Гран-при на Варшавском кинофестивале. Iris Elezi — теоретик кино по образованию, антрополог, выпускница киношколы NYU — сделала «Bota», получивший приз критиков FEDEORA в Karlovy Vary. Но важнее, чем их награды, то, что Elezi вместе с партнёром Thomas Logoreci и архивистом Regina Longo основала The Albanian Cinema Project — инициативу по реставрации Национального киноархива Албании. Это не абстрактная филантропия: плёнки буквально исчезают, а с ними — целые пласты визуальной памяти. Во время одного из показов отреставрированных работ в Тиране молодые зрители аплодировали фильму Stefan Taci «Kompozim» ещё до его окончания.

Есть Armando Lulaj — возможно, самый заметный на международной сцене албанский художник своего поколения, работающий на стыке кино, перформанса и современного искусства. Его «Albanian Trilogy: A Series of Devious Stratagems» представлял Албанию на 56-й Венецианской биеннале в 2015 году — кинематографический проект, реконструирующий неформальные архивы холодной войны через сплав государственных документов, личной памяти и устных нарративов. Lulaj покинул Албанию в 1998-м, через неделю после убийства парламентария Azem Hajdari, учился во Флоренции — где его провокационная работа «Walking Free in Harmony» привела к исключению из Accademia di Belle Arti. Его биография — типичная траектория диаспорального художника, но его метод уникален: восстановление истории через художественный жест. Это резонирует с тем, что делает фестиваль в целом — собирает осколки разрозненного культурного опыта и предлагает их как цельное высказывание.

Среди заявленных фильмов — «Hive» и «A Country Of Two». «Hive» Blerta Basholli, основанный на реальной истории женщин в послевоенном Косово, уже прошёл через Sundance с тройной наградой. Его включение в программу логично — но интереснее обещание ретроспективных и архивных показов, а также дискуссий с правозащитниками и историками. Предыдущие итерации фестиваля включали показ «State Funeral» Sergei Loznitsa — иммерсивный монтаж из архивных съёмок похорон Сталина, — привязанный к албанскому контексту через сталинистское прошлое страны. Такие жесты превращают фестиваль из кинопоказа в пространство для разговора о памяти и политике.

Берлин — город, который знает кое-что о разделённой памяти, об архивах, спрятанных за стенами, о культуре, восстанавливающей себя из руин. Город, в котором пустоты — заброшенные здания, ничейные территории — десятилетиями становились пространствами возможности. Это подходящий контекст для кинематографии, которая тоже вырастает из пустоты, из забвения, из территории, которую большая часть европейской аудитории до сих пор не умеет прочесть.

Информации об Albanian Film Festival в Берлине немного — пресс-релиз, страница на berlin.de, разрозненные посты в социальных сетях. Это само по себе — часть сюжета. Албанское кино остаётся в слепой зоне европейского культурного внимания не потому, что ему нечего сказать, а потому что инфраструктура видимости — фестивали, дистрибьюторы, критики — выстроена не для него. Каждый фестиваль, каждый показ, каждый восстановленный фильм — это акт перестройки этой инфраструктуры. Двести с лишним фильмов были сняты в изоляции. Теперь, постепенно, экран разворачивается наружу.